Дискуссия с участием Анны Винтур (Vogue US), Эдварда Эннинфула (Vogue Britain), Маргарет Чжан (Vogue China) и Люка Лейтча (Vogue Runway), которые раскроют секреты того, как создаются международные издания Vogue.

Краткий перевод
Впечатляющая коллекция Боулза включает тысячи архивных работ Баленсиаги, Диора, Валентино и многих других. "Я коллекционирую одежду с пяти лет", – признался Боулз. Два энтузиаста моды начали осмотр коллекции с платья Коко Шанель 1926 года. "Редакция Vogue была в таком восторге от этого платья, когда оно только появилось, что сняли его вид спереди в одном номере, и вид сзади в следующем", – поделился Боулз историческим фактом. Затем они обратились к коллекции маленьких черных платьев, в том числе платью на одно плечо, сшитого Кристобалем Баленсиага в 1965 году и платью с круглым вырезом и рукавами с оборками от Йоджи Ямамото 1990 года. "Йоджи как никто знал толк в черных платьях", – заметил Джейкобс о Ямамото.

Когда Джейкобс и Боулз углубились в архив, они наткнулись на еще несколько эксцентричных произведений. Например, платье от Валентино Гаравани 1972 года с вырезом, оборками и вышитыми цветами. По словам Джейкобса "мастера в ателье Valentino намного превосходят большинство мастеров из других кутюрных ателье». Они также обнаружили творение Джейкобса: образ, который он разработал для Перри Эллиса еще в 1992 году, состоящий из укороченного черного блейзера и пышной леопардовой юбки. "Мы назвали [эту коллекцию] Цирком рок-н-ролла, потому что она была вдохновлена Rolling Stones", – вспоминает дизайнер.

На вопрос, чтобы выбрал Джейкобс, если бы ему представилась возможность украсть пару вещей из коллекции Боулза, дизайнер ответил – «черное платье Balenciaga с одним плечом и платье с принтом в виде лошади Гилберта Адриана 1945 года. "Но это сегодня", – тут же добавил он. "Ты задашь мне тот же вопрос завтра, и это будет совершенно другой ответ".

Возвращение Balenciaga к кутюру – одно из самых ожидаемых событий в мире моды. Почему? Читайте здесь https://theblueprint.ru/fashion/industry/balenciaga-kutur

А в этом эксклюзивном интервью, Демна Гвасалия, дизайнер, стоящий за этим событием, рассказывает Николь Фелпс о своем дебюте.

Краткий перевод
С каждым новым модным сезоном возникает неизбежный вопрос: актуальна ли мода сейчас? Кутюрный дебют Демны в Balenciaga подтверждает, что «Да! Актуальна!»

На ежегодном саммите Vogue Forces of Fashion он обсудил свою кутюрную коллекцию с Николь Фелпс из Vogue Runway. По его словам, именно благодаря дизайну и услуге МТМ он обнаружил, что "кутюр – это место, где я действительно обрел покой для себя как дизайнера".

Это чувство спокойствия сквозило в совершенно тихой атмосфере показа – без какого-либо саундтрека, потому что Гвасалия хотел, чтобы одежда говорила сама за себя, – а также в уверенности, с которой он пересмотрел догмы как моды, так и работы Кристобаля Баленсиаги. "Я не хотел, чтобы это стало данью уважения, а скорее моим сегодняшним видением моды, проникнутым наследием этого кутюрье ", – пояснил он. "Мне не было смысла повторять платье Моны фон Бисмарк, – продолжал дизайнер, ссылаясь на одну из эксцентричных клиенток Кристобаля Баленсиаги 50-х и 60-х годов, – мне нужно было сделать его современным".

Для этой коллекции Гвасалия переосмыслил многие из культовых произведений Баленсиаги, представив их либо в новых материалах, либо осовременив силуэт. Среди основных использованных им материалов – японский деним ручной работы, шелковые нити, обрезанные и обработанные так, чтобы они выглядели как перья, и кожа, которую "ласкали вручную в течение четырех часов", чтобы смягчить текстуру до чего-то более похожего на махровую ткань. Для предметов, которые "уже были современными", таких как свадебное платье Balenciaga 1967 года с одним швом, Гвасалия просто обновила ткань до шелкового молтона, больше похожего на джерси, чем на чистый шелк оригинала. Этот образ был увенчан простой прозрачной вуалью; у других были куполообразные черные шляпы от Филипа Трейси. "Мне нравится бесполезность", – сказал Гвасалия о шляпах. "На самом деле нам это не нужно, это сущая роскошь".

Поставить Balenciaga Сouture на вершину пирамиды бренда Balenciaga тоже было роскошью для дизайнера. Это не только принесло ему определенное спокойствие в его карьере, но и помогло изменить бизнес. "Кутюр – это истинная суть Balenciaga, его отправная точка, а не сумка, не кроссовки, не футболка с логотипом – все это, кстати, я люблю проектировать", – сказал Гвасалия. Кутюрная коллекция стала для него способом избавиться от ярлыка "дизайнера уличной одежды", который так часто применялся к нему и его работе. "Индустрия в некотором роде назвала меня человеком, который действительно очень связан с уличной одеждой, я имею в виду по праву, но эта часть меня существовала всегда, еще до того, как я начал заниматься модой, и мне нужно было это проявить".

В процессе работы над коллекцией, Демна, решил воспользоваться случаем и сшил в ателье Balenciaga свой первый костюм от кутюр. «Я наконец понял, почему я никогда не носил костюм", – засмеялся он, объяснив, что кутюр – это не просто финальная вещь, а опыт создания одежды, сшитой и сшитой специально для вас. "Дело не только в посадке, что-то меняется в вашей голове. Это очень психологическая вещь", – признался дизайнер. "Я думаю, что в коллекциях готовой одежде это трудно испытать, хотя бы потому, что сегодня мы вынуждены создавать слишком много продуктов за слишком короткий промежуток времени".

Краткий перевод
«Я горжусь командой Gabriela Hearst, потому что, невзирая на то, что мы очень маленькая команда, нам удалось разработать и внедрить много вещей и процессов, которых до нас никто не делал. Начиная с нашего первого показа, где была представлена коллекция, выполненная из вторично переработанных материалов. Мы продемонстрировали как можно использовать «dead stock» в новых коллекциях, чтобы не закупать новые ткани. Сейчас это слава богу уже стало нормальной практикой в нашей отрасли, а тогда понятия «роскошь» и «dead stock» — были несовместимы. И это было не так давно, в 2017-м, но все меняется. Далее я начала скрупулезно изучать все о пластмассах и полимерах на основе природного топлива (прим. Ред. - Больше 99% всех полимеров и пластмасс делают из нефти, газа или угля. А значит, всё, что окружает нас, — упаковка, стройматериалы, детали автомобилей, ткани, электронные устройства — сделаны из невозобновляемых ресурсов), я стала просто одержима этой темой. Где бы я ни была, я смотрела на одежду и понимала, что сколько бы она ни стоила, она все равно была завернута в пластик или в полиэтиленовый пакет. И это подтолкнуло меня к более осознанному подходу к упаковке наших товаров. Так, наша команда приступила к разработке того, чего раньше не было - биоразлагаемым и компостируемым пакетам. Всего за один год, с 2017 по 2018, мы внедрили эту технологию во все наши бутики. Также мы заменили все обычные металлические и пластиковые вешалки на вешалки из переработанного картона».

«Я была очень рада, что перед тем, как приступить к работе в Chloe, я сделала презентацию о стратегии в области окружающей среды для этого бренда. И когда я вышла на работу, многое из того, о чем я просила, было сделано. Мы исключили полиэстер из цепочки поставок, а также начали использовать хлопок исключительно из «dead stock». В ближайшее время мы перейдем на биоразлагаемую упаковку и вешалки из переработанного картона. Они на самом деле даже лучше, чем те, которые я использовала в GH. Мы только что запустили линию кроссовок, произведенных их материалов, не оказывающих негативного воздействия на окружающую среду. А также внедрили в наши коллекции переработанный деним. Но очень важно, донести наши идеи до клиента. Поэтому в августе, когда коллекции Chloe поступят в бутики, мы сделаем специальное видео, в котором я подробно расскажу о всех наших инновациях, объясню каждое решение и почему мы его приняли для создания того или иного продукта. Если я правильно смогу объяснить это все нашей команде по продажам и розничной торговле по всему миру, они смогут донести это до своих клиентов».

«Я очень надеюсь, что современному миру удастся преодолеть зависимость от ископаемого топлива. Надеюсь, что мы откажемся от чрезмерного производства, которое толкает к чрезмерному потреблению. И соответственно научимся продуктивнее использовать отходы, чтобы сохранить природные ресурсы. Мы забываем, что у нас имеется лучшая из когда-либо созданных машин по производству углекислого газа и это – деревья. Они не только производят, но и сохраняют его, удерживая его в себе. Поэтому, когда мы срубаем дерево – мы теряем запас, сохраненного в нем углекислого газа. Опять же, мы все ждем появления какого-то супер-волокна, но забываем, что у нас есть шерсть – которая хороша как в холод, так и в теплое время года. Очень многое из того, что нам нужно для экологичного устойчивого развития – уже существует, его не надо переизобретать. Речь идет скорее о пробуждении нашего сознания, и того, что момент настал и это сейчас. Потому что если не сейчас, то когда?»

Краткий перевод
В Париже Джон Гальяно и его команда мастеров Maison Margiela с нетерпением ждали прибытия платья Томо Коидзуми. "Было решено, что у нас будет Look 4, то есть свадебное платье, а мы, в свою очередь отправим наряд Рианны с Met 2018", - объясняет Гальяно своему ателье. За шесть тысяч миль отсюда, в своей собственной токийской студии, Коидзуми распаковывает вещи Гальяно, поражаясь мастерству, с которым выполнено то, что принято считать «всего лишь одеждой», и что вполне возможно уже никогда не будет одето. "Я был счастлив и польщен возможностью прикоснуться к материалу, текстуре и дизайну", - говорит Коидзуми.

Без колебаний дизайнеры и их команды принялись за работу, думая о том, как сделать ремикс на творения друг друга. В Margiela Гальяно срезает с платья оборки из органзы, сматывая их в клубки, словно ленты, чтобы в дальнейшем связать из них свитер оверсайз размера. Так, некогда свадебное платье получает шанс быть снова востребованным в виде повседневного современного предмета одежды. «Это как счастливые воспоминания, которые можно носить каждый день», объясняет Гальяно свою концепцию.

Коидзуми решает опробовать новый процесс для рисунка Гальяно: "Я хотел нарисовать рисунок в виде холста, используя технику, которая была разработана для моей следующей коллекции: техника рюшевой краски.… Меня вдохновили проекты из архивов Марджелы, чтобы создать свободную и веселую атмосферу, и я хотел придать ей более утонченный вид".

В течение нескольких недель команды тщательно сшивали, вязали и раскрашивали свои изделия. По оценкам Гальяно, общее время на переделку работы Коидзуми составляет около 90 часов.